Реквием по мечте

Каждый из главных героев фильма стремился к своей заветной мечте. Сара Голдфарб мечтала сняться в известном телешоу, ее сын Гарольд со своим другом Тайроном — сказочно разбогатеть, подруга Гарольда Мэрион грезила о собственном модном магазине, но на их пути были всяческие препятствия. События фильма разворачиваются стремительно, герои погрязли в наркотиках. Мечты по-прежнему остаются недостижимыми, а жизни героев рушатся безвозвратно.

Галлюцинация, в которой Гарри обрушивается с огромной высоты, снималась с помощью камеры, подвешенной к «тарзанке». У съемочной группы были некоторые сомнения, сможет ли камера остановиться за несколько сантиметров до земли или нет. Впрочем, ни одной камеры при съемках этого эпизода не пострадало.

Режиссер Даррен Аранофски настоятельно попросил исполнителей главных мужских ролей Джареда Лето и Марлона Уайанса на 30 дней исключить из своей жизни сексуальные контакты и употребление сахара, чтобы понять, как ведут себя люди, испытывающие непреодолимое желание.

Во время монолога в исполнении Эллен Бёрстин о том, каково ей чувствовать себя старухой, оператор Мэттью Либатик случайно отвел камеру в сторону от объекта съемок.Даррен был взбешен, однако впоследствии понял причину, по которой оператор допустил эту оплошность. Сцена в исполнении Эллен настолько впечатлила оператора, что последний дал волю своим эмоциям и расплакался. Слезы, разумеется, попали на объектив камеры. Чтобы избежать праведного режиссерского гнева Мэттью решил просто запороть дубль, что, впрочем, не помешало Даррену включить в финальную версию именно эти кадры.

Чёрный лебедь

Сюжет картины строится вокруг примы балетного театра, у которой неожиданно появляется опасная конкурентка, способная отобрать у главной героини все партии. Соперничество усиливается по мере приближения ответственного выступления, которое должно решить все.

Во время съёмок Даррен Аронофски пытался настроить Натали Портман и Милу Кунисдруг против друга, чтобы еще больше усилить напряжение между их персонажами.

Венсан Кассель сравнил своего персонажа с Джорджем Баланчином (Георгий Баланчивадзе), один из основателей New York City Ballet.

За год до начала съемок фильма Натали Портман возобновила занятия балетом. Сначала она занималась по два часа в день шесть месяцев с хореографом Мэри Хелен Бауэрс, готовясь к нагрузкам постепенно, чтобы набрать силу и гибкость и ничего не повредить в процессе дальнейшей работы. Затем стала заниматься по пять часов в день, а также добавили плавание. Где-то за два месяца до занятий с хореографом, она проводила с Мэри Хелен по восемь часов в день.

Прекрасная смоковница

После смерти матери 16-летняя Жуни вынуждена перейти в новую школу, где учится кузен Матиас, который знакомит её со своими друзьями. Большинство парней хотят встречаться с очаровательной Жуни, но она выбирает Отто — самого неприметного среди них. Однако позже её охватывает страсть к Немуру, учителю итальянского языка. Их роман заранее обречён, но главная героиня не желает подавлять в себе вспыхнувшие чувства и настойчиво пытается обрести счастье.

Танцующая в темноте

Знаете ли Вы, что такое камера обскура? Это пропасть, обрывающая мир солнечного света и теней и ввергающая в царство мрачной, черной пустоты. Отчаяние, страх, недоумение и… надежда, ведь надежда, как известно, всегда умирает последней. Или вовсе не умирает… И музыка, звучащая отовсюду.

Изначально Стеллан Скарсгард должен был играть Джеффа, но из-за занятости в «Абердине», он появился всего в двух сценах в качестве доктора Сельмы.

 В начале фильма, в сцене, когда рабочие покидают фабрику, около стоянки можно заменить мужчину и женщину с двумя детьми. Женщина — это Бенте фон Триер, жена режиссера, дети — двое сыновей Ларса фон Триера.

Роль Кэти по первоначальному замыслу предназначалась для афро-американской актрисы, но ради Катрин Денёв, которая очень хотела поучаствовать в новом проекте фон Триера, он переписал сценарий.

 Имя Джадж — Э. Д. Мэнтл. Это дань уважения Энтони Доду Мэнтлу, который был оператором в трех фильмах, относящихся к направлению Догма 95 («Торжество», «Последняя песнь Мифуне» и «Джулиан-осел»).

Caravaggio

Караваджо создавал шедевры со скоростью клипмейкера. И при этом не вылезал из драк, дебошей и бисексуальных оргий под самым носом Ватикана. Судорожный ритм его жизни не укладывается в схемы биографического кино. Вот почему Джармен прибегает к стилю "сумасшедших байоликов" своего учителя Кена Рассела и создает потрясающий фильм о шедеврах, пропитанных кровью с жестокого подиума любви.

Обращение английского художника и режиссёра-авангардиста Дерека Джармена к творчеству итальянского живописца Караваджо было закономерным. Конечно, можно проводить изыскания и в интимной сфере пристрастий автора, чьи гомосексуалистские наклонности, так или иначе, проявляются во всех его произведениях. Но немалым достоинством фильма «Караваджо» является то, что постановщик особо не акцентирует внимание, а тем более — не спекулирует на схожих сексуальных интересах знаменитого мастера. Джармена больше волнует магический процесс творчества, неуловимого перетекания действительности на холст картины, его захватывает природа вдохновения художника, которое капризно и неподатливо, ускользает и вновь посещает, как озарение. Режиссёр также одержим идеей эстетизации реальности, представления её в несколько вычурной, причудливой форме маньеризма, у истоков которого как раз стоял Караваджо.

Лента Дерека Джармена невероятно красива, поэтична, одухотворена, покоряет светом и красками, переливом теней и цветов, словно он — не кинематографист, а настоящий живописец, рисующий прямо на киноплёнке. Можно сказать, что автор более строг и придирчив к себе в исторических произведениях, давая волю неистовому темпераменту и страсти к эпатажу в работах о современности. «Биографический стиль» Джармена выглядит намного сдержаннее и классичнее, чем у Кена Рассела, прославившегося в качестве создателя «безумных кинобиографий», с которым он работал прежде именно как художник («Дьяволы», «Дикий мессия»). Но даже в «Караваджо» всё равно сказывается постмодернистский тип мышления постановщика 80-х годов, при посредстве ряда намеренных анахронизмов представившего судьбу итальянского творца начала XVII века словно историю жизни обитателя богемного квартала современного Лондона.

1989